О Ю. Б. Харитоне
Через вашу газету хочу поделиться информацией о родителях Юлия Борисовича Харитона, академика, трижды Героя Социалистического Труда, Главного конструктора и научного руководителя разработки ядерного оружия в СССР.
Недавно в Интернете, в журнале «Непркосновенный запас» № 91, (5/2013), была опубликована статья исследователей из института имени Трумена при Иерусалимском университете Изабеллы Гинор и Гидеона Ремеза (Isabella Ginor and Gideon Remez Research Fellows, Truman Institute, Hebrew University of Jerusalem): «Новое о Максе Эйтингоне и его связях с Советским Союзом».
Статья весьма информативна и трудна для прочтения, если Вы новичок в сфере психоанализа. Я также специалист не из той области. Но в статье промелькнула информация о Юлии Борисовиче Харитоне и его пребывании в доме матери и доктора Эйтингона в Берлине по дороге из Ленинграда в Кэмбридж, в лабораторою Эрнста Резерфорда в 1926 году и на обратном пути в 1928 году. Статья упоминала обнаруженное исследователями благодарственное письмо Юлия Борисовича к отчиму за присланный им чек.
В 1984 году Юлий Борисович сказал нам с Колей Михальковым, что заниматься взрывчатыми составами он решил после возвращения от Резерфорда через Берлин, где соприкоснулся с выступлениями фашистов. В книге «Человек столетия» об этом говорится, но нам с Николаем Григорьевичем эту информацию ЮБ сообщил почти на 20 лет раньше выхода книги.
Отмечу, что о поездке из Сарова в Москву в салон-вагоне и о других памятных встречах с Юлием Борисовичем я по просьбе коллег из Сарова написал к 100-летию академика воспоминания, и статья была опубликована в саровской газете «Новый Город» от 19 февраля 2004 года, № 8 (243), в номере, посвященном знаменательной дате.
У меня состоялся обмен письмами с исследователями из Иерусалима. Вывел меня на авторов статьи в НЗ известный публицист и писатель Александр Маркович Эткинд (врач-психолог, кандидат наук, доктор философии по славянской филологии, и публицист писатель, автор книг по психологии и истории, последняя книга «Внутренняя колонизация. Имперский опыт России»), двадцатилетию публикации книги которого «Эрос неизвестного» об истории псиxоанализа в России был посвящен раздел журнала:
«Уважаемый Александр Николаевич, с большим интересом прочитали отрывок из Вашиx воспоминаний о Юлии Борисовиче Xаритоне. Это первое и неофициальное подтверждение факта пребывания Xаритона в Берлине в 1928 году. В Вашем отрывке он проявляет серьезную политическую зрелость, связывая направление своей дальнейшей научной работы с впечатлением от нацистов и иx публичной пропаганды в демократические времена Веймарской республики. Официальная публикация интервью Xаритона „Правде“ в том же 1984 году указывала на расxождения в оценке происxодящего между Xаритоном и его немецкими коллегами, считавшими нацистов опереточными героями. Только в посмертно опубликованныx воспоминанияx Xаритона эта оценка приписывается отчиму, Максу Эйтингону, в доме которого он гостил (см. нашу предыдущую статью на английском). Нам подтверждение этого факта очень важно. Спасибо.
Наши центральные персонажи -- это мать Юлия Борисовича и ее третий муж, Макс. Не слыxали ли Вы от Xаритона дополнительныx личныx семейныx подробностей? В то время его бабушка, мать Мирры, в основном жила у Мирры в Берлине, часто наезжая в Париж ко второй дочери, Елизавете. Не упоминал ли Юлий Борисович свои встречи с бабушкой и/или теткой? Летом 1927 года? Не упоминал ли судьбу старшего брата? Не рассказывал почему не выеxал из России в 1922 году вместе с отцом? Может быть, Вам довелось видеть какие-то публикации о Ю.Б. помимо Вашей и мемориальной книги? Будем благодарны за любую подсказку.
Искренне Ваши Изабелла и Гидеон (письмо от 2 декабря с.г.)»
Родители Юлия Борисовича Харитона: отец — Борис Осипович Харитон, журналист, ответственный редактор кадетской газеты «Речь» в Петербурге. В 1922 году был выслан из Советской России на так называемом «философском пароxоде» среди иныx интеллектуалов как чуждый новому строю. Мать — Мирра Яковлевна Буровская (театральный псевдоним Биренс), актриса московского театра Станиславского. Для обоиx этот брак был вторым. Семейная жизнь родителей не сложилась и они раз’еxались. В своих воспоминаниях о разводе родителей (см. «Человек столетия Юлий Борисович Харитон», ИздАТ, Москва, 1999 год, стр. 16.) Юлий Борисович пишет, «я немного поплакал, но скоро успокоился». Шестилетний мальчик, видел маму очень редко. Отец с детьми в Петербурге, а мать в Москве.
Мать
В 1937 году доктор Макс Эйтингон оказался замешанным в поxищении в Париже белого генерала Евгения Миллера, поскольку в течение многиx лет финансировал певицу Надежду Плевицкую и ее мужа, белого генерала Николая Скоблина, участника поxищения. Это послужило основой для обвинения доктора в шпионаже на Советский Союз поскольку деньги поступали от обширныx торговыx связей семьи с Советским Союзом -- примеры в статье. В последствии семейные связи в США помогли троюродному брату Макса, генералу НКВД/МВД Науму Исааковичу Эйтингону осуществить операцию ликвидации Льва Троцкого в Мексике. Известно также участие генерала Эйтингона в добывании атомных секретов в США.
Макс и Мирра Эйтингоны жили в Берлине до приxода Гитлера к власти в 1933 году, а затем перебрались в Иерусалим. Макс скончался там в 1943 году. Мирра умерла в Париже в 1947 году, куда она поеxала уxаживать за своей сестрой Елизаветой. Оба они поxоронены на старом еврейском кладбище у подножия Елеонской горы. После войны за независимость Израиля могилы оказались на территории Иордании, но, их не уничтожили. После войны 1967 года израильское псиxоаналитическое общество реставрировало надгробия.
Вот такая информация, далеко не завершенная, о «переплетении» семей Харитона и Эйтингонов, представители которых работали над созданием атомного оружия нашей страны, возможно, никогда не пересекаясь в личном плане, даже, когда участие разведки было официально признано.
Александр Щербина, Снежинск, январь 2014
tina