Легкого времени нет
Сегодня взаимовлияние города и округи стало более сильным, чем это было с десяток лет назад. Город дает работу жителям окрестных сельских районов, причем не только на своей территории, но и на землях самих близлежащих районов, например, на детской оздоровительной базе «Лесная поляна», на базах отдыха «Гайдар» и «Родничок». И селяне, как правило, за внимание к себе честным трудом отвечают городу, конкретному объекту. Ведь во многом благодаря заботе сельских людей отдых горожан — в первую очередь сотрудников Российского федерального ядерного центра — в «Лесной поляне» и на иных загородных внииэфовских базах становится полноценнее и приятнее.
Не пора ли согласиться с мнением директора «Лесной поляны» Василия Дмитриевича Чернышова и хоть изредка рассказывать горожанам о деревенских людях, работающих на благо горожан?
Уверены, у каждого из героев предполагаемых очерков, зарисовок, интервью в Сарове найдутся знакомые, родные — те, кому приятно будет прочесть о земляках, о близких. Да и газета наша с удовольствием протопчет тропинку к одному деревенскому дому, ко второму; к одному сердцу, к другому…
Предлагаем вниманию читателей очерк журналиста Галины Окутиной.
…Пошевелил одной рукой, второй… Покрутил головой. Левая нога — ощущается. Правая… Невольно вырвался стон от неожиданной горячей боли. Посмотрел — лучше не смотреть…
Это было 12 июля 1963 года. Двадцатичетырехлетнему связисту из Новоямской Слободы Виталию Коблову тогда показалось небо с овчинку. Лежал он рядом с телеграфным столбом, вместе с которым рухнул наземь и к которому был прикреплен ремнем, «прикован» металлическими когтями, и думал: «Ну, вот и все. Едва женился, Вера вдовой станет, кто первенец народится, узнать не успею». Но тут же возникли и другие мысли: прежнее здоровье, видимо, не вернешь, но сдаваться и раскисать нельзя, значит, надо бороться!
Так случилось, что жена, которую он в этот день должен был встречать (она ездила к родителям в Большие Березняки), сама встретила его — на «Скорой помощи». Проводила до Первомайска. Два месяца после операции пролежал Виталий в гипсе. И Вера всегда рядом. В сентябре Галинку родила и за мужем ходила, как за маленьким. Далее — инвалидность, сначала второй группы, потом — третьей.
«Если бы не Вера…, — тепло и просто признается сегодня Виталий Васильевич Коблов. — Она у меня очень внимательная. Всю душу отдает мне, дочери, сыну, их семьям, внукам. И сейчас меня на работу в „Лесную поляну“ каждое утро за калитку выходит провожать, как и прежде».
— То есть сорок с лишним лет назад выбор был сделан верный?
— Да-а-а, — чуть протяжно (и оттого более убедительно) ответил собеседник. — Мы с ней единое целое. Что выбор был верный на всю жизнь, в том и вопроса нет!
А я чем далее беседовала с Виталием Васильевичем, тем более утверждалась в верности своего журналистского выбора. Присматривалась-то нему уже более трех лет.
Именно столько он работает в «Лесной поляне». Начал с озеленения. Подобрал работящих помощниц. Съездил на кордон за мелким посадочным материалом. К тому, что было сделано ранее, стали добавлять свою красоту. Директор лагеря
И не обманулся Василий Дмитриевич: «У Коблова колхоз был всегда одним из лучших. И здесь он с успехом справляется, а на нем все: от кроватей-тумбочек, состояния дорожек до плана ремонта помещений. Он план разрабатывает, мы его утверждаем, передаем в УМиАТ, чья спецбригада курирует „Лесную поляну“ в части ремонта, потом составляем смету. Ни в чем никогда Виталий Васильевич нас не подвел. Напротив, все более подтверждает свою необходимость. Например, переделывали корпус обезжелезования под зал борьбы для спортсменов, так Коблов, агроном по образованию, умело составил план работ. Краном сняли плиты с крыши, демонтировали не нужное для спортзала оборудование, вернули плиты на место, закрепили — сделали все, как надо. В общем, Коблов — молодец!»
Пробиваться в жизни Виталию Васильевичу пришлось самому: в семье росло пятеро детей. Отец, Василий Иванович, в сорок третьем погиб, защищая смоленскую землю. Мама, Анна Тихоновна, тянула сыновей да дочек, как могла. Но и они сложа руки не сидели. Во всем помогали. Без понуканий учились.
Окончил Виталик семь классов у себя в Новоямской. В Пурдошках, что были тогда районным центром, на отборочной комиссии ему (многодетная семья, потерявшая во время войны кормильца) дали «добро» на поступление в саратовскую школу киномехаников. Из Мордовии их было трое. Ехали в Саратов, не ведая, что придется сдавать экзамены: по физике, химии, русскому языку. Наверное, сознание того, что, если не поступят, ехать назад не на что, помогло подросткам сконцентрироваться. Сдали успешно. Теория, практика в течение девяти месяцев — вот тебе и корочки, вот тебе и специальность. До свидания, добрая тетя Поля, у которой квартировали; до свидания, тети Полины детишки, за которыми Виталик присматривал (только ему доверяла это хозяйка — чувствовала в подростке выучку большой семьи).
В Пурдошанской киносети выбрал место работы на передвижке. Аппаратуру по тем временам выдали новейшую — кинопроектор «Украина». «Помощника сам выбирай», — напутствовал директор сети.
— Выбрал я Павла Ломовского. Сказал ему: «Ты хоть и старше меня, но должен в работе слушаться». Выбрал-то не случайно: мало того, что сообразителен да приветлив парень, еще и на баяне играет! Так и ездили вдвоем со своим «кинофестивалем» на 4−5 картин и музыкальной самодеятельностью. Да еще каждый раз непременно устраивали танцы «под Ломовского». Что ж удивляться, что план перевыполняли всегда? В общем, от народа — благодарность, от начальства — похвала, а сами рады, что нужны массам с «одним из самых важных видов искусства».
Киномехаником, позже радистом и запасным киномехаником, прослужил Виталий Коблов три года в рядах Советской Армии, в Германии, в городе Цайце, что недалеко от Веймара. Многому научился, став на третьем году службы радистом первого класса. На учениях (а их было предостаточно: армейские, дивизионные, полковые, ротные, взводные) часто вместе с сотрудниками штаба контролировал работу связистов, соблюдение ими режима секретности: где каким текстом передавали информацию: открытым, закрытым — и предоставлял итоги. Перед сдачей экзаменов на классность, которые принимала представительная комиссия, сослуживцы обращались: «Виталь, общество просит». И он муштровал их в наборе «буквенных, смешанных и цифровых текстов», оценивал работу на рации в разное время суток — дневное, ночное. Не посрамил, одним словом, мобилизованный из Мордовии Коблов ни республики своей, ни родного села, ни мамы с братьями и сестрами.
После армии была удачно начавшаяся попытка продолжить образование в Свердловске. Все складывалось хорошо, однако по телеграмме выехал на похороны 26-летнего брата Петра и задержался (как же мать теперь без мужских-то рук в хозяйстве?), как оказалось, теперь навсегда. Окончательно решение созрело, когда увидел задорную, с веселыми глазами счетовода Веру. Влюбился с первого взгляда. А как услышал ее песни, так и вовсе дух захватило! Вера вдруг в Пурдошки засобиралась — перспектива иная, работу поинтереснее предложили.
— Подожди, говорю, — с явным удовольствием и тщетно скрываемым душевным трепетом вспоминает Виталий Васильевич. — Давай-ка по другому подумаем. Давай-ка поженимся: скрепим нашу любовь. И скрепили заключением брака.
Виталий Васильевич ценит взаимоуважение в семьях, взаимопонимание, непогасшие добрые чувства. Потому много сделал для улучшения жизни в родных местах и как секретарь парткома колхоза имени Ленина, и как председатель сельсовета, и, наконец, как председатель колхоза — за семнадцать лет, вплоть до 1997 года. Уже имея средне-специальное образование, он окончил заочно и Высшую партийную школу. Жена, Вера Федоровна, получив диплом библиотекаря, на десятилетия стала хозяйкой сельской «избы-читальни».
— Чтобы дела в хозяйстве хорошо шли, кадры надо свои иметь. Значит, следовало удержать молодежь, — говорит Виталий Васильевич. — Построили сорок пять щитовых домиков, обложенных кирпичом, в основном молодым отдали. Прирост населения пошел. Дороги — где проложили, где отремонтировали. Расширили детский сад, школу, участковую больницу. Открыли новые магазины — их стало пять. Сберкасса есть, почта своя, помещение правления в порядке. Провели водопровод. Сами построили газораспределительный пункт, начали газ проводить (сейчас он уже в каждом доме). Село ширилось, хорошело. Свадьбы играли одну за другой, от правления помогали молодоженам чем могли. А как регистрация брака проходила в правлении — так одна сердечность. И родители тут, и родные, и, считай, все село. Поздравления, напутствия. Молодые при всех в любви друг другу признаются, при всех обещают жить дружно. Ответственность за семью принародно берут. Это ведь много значит. Сейчас, по-моему, зря это торжество в Ельники перенесли, — возвращается Виталий Васильевич в сегодняшний день. — Ну сколько человек смогут туда поехать? От силы десять, и то самые близкие. Вот и потерялся настоящий праздник для всех. Нет того сопереживания, соучастия, нет чего-то, и все тут!"
Может, потому, что моя студенческая журналистская юность была связана с Мордовией (проходила практику в республиканской газете «Советская Мордовия»), мне этот край близок. А до Ельниковского района не успела тогда за два насыщенных, но все равно коротких летних месяца доехать… Заинтересованно приглядываюсь я к людям из мордовских городков, селений и деревенек. Искренне и с какой-то грустью слушаю проникновенный рассказ Виталия Васильевича о былом и нынешнем. Может, слушаю Время, которое по-своему сконцентрировалось в этом бывшем колхозе имени Ленина, ныне «Новоямской Слободе»? Пытаюсь понять, насколько близки наши мнения, оценки перепадов истории…
— Когда я принимал хозяйство, в нем были объединены три колхоза. Земель, вместе с лесами, — 12000 гектаров, из них пахотных 8700 га. Это очень много. Чтобы повысить урожайность, необходима хорошая кормовая база, потому мы стали засевать большую, чем прежде, площадь многолетними травами — клевером, тимофеевкой. Стали больше вносить удобрений. Расширили складское хозяйство, хранили по сортам. В животноводчестве провели изменения: отказались от беспривязного содержания бычков, поставленных на откорм. В организации труда животноводов применили новшества…
Я одно замечу: хозяйство было справным, значит, руководил Коблов толково. Вниманием руководства республики председатель не был обойден: почетные грамоты Президиума Верховного Совета Мордовской АССР, медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина», орден Трудового Красного Знамени, грамоты, благодарности.
Спрашиваю, какое время считает Виталий Васильевич в своей жизни самым трудным? И получаю ответ: «А легкого времени вообще не было, да и нет его. Чтобы преодолеть все, нужно иметь интерес к жизни, к работе. Вот и в «Лесной поляне» я сразу сказал работникам: «Если изъявили желание здесь трудиться, то давайте не так, лишь бы день прошел. Не хочешь — сразу собирай манатки, а вообще — давайте рука об руку: тогда и вы в настроении будете, и дела пойдут. Все наше — и ремонт стульев, и работы каменщика и штукатура. Мои ребята утром приходят, сразу переодеваться — и за работу. Они знают заранее, кому что сегодня делать».
Что касается того, «новоямского» бурного трудового периода, думаю, главной из почестей Виталия Васильевича, который ушел с поста председателя на пенсию, стала благодарность односельчан, колхозников, кому, выполняя постановления партии и правительства, он помогал как руководитель техникой и материалами укреплять и расширять частные дома, строить бани; помогал вместе с беспокойным и заботливым женсоветом Новоямской решать семейные проблемы, вопросы воспитания детей. Благодарность за то, что жил и продолжает жить с колхозниками одной судьбой, не выделяясь: дом у него, как у всех; и он беспокоится о сегодняшнем дне села, поддерживает нового председателя хозяйства, Сергея Васильевича Пряхина, который «при нем» 10 лет работал экономистом колхоза; радуется, что вернулось на улицы села народное гулянье — проводы русской зимы; что свои (такие выходцы из Новоямской, как Николай Сергеевич Крутов, отвечающий нынче за кадровую политику в правительстве Мордовии) не забывают малую родину. А одним из самых важных дел, что сумел выполнить на посту руководителя, Виталий Васильевич считает сооружение памятника в честь погибших фронтовиков — участников Великой Отечественной войны. Даже когда говорит об этом, чувствуется неугасшая боль: ведь в пятилетнем возрасте мальчонка не мог осознать, что такое потеря отца. Он не успел запомнить отцовскую ласку, любовь; не успел услышать его мудрых житейских советов…
«…300 фамилий высечено на нашем обелиске. Среди них — и фамилия моего отца. Для меня это очень важно. По-прежнему мы День Победы отмечаем торжественно именно около памятника. Горит Вечный огонь. — Виталий Васильевич замолчал. И это совершенно естественно и оправданно. Молчанье-раздумье: ведь сейчас он намного-намного старше, чем когда-то был солдат Великой Отечественной Василий Коблов…- В селе-то у нас осталось… лишь два фронтовика… Сейчас мы с советом ветеранов войны и труда (я возглавляю его, и жена мне помогает) готовим День Памяти к 60-летию нашей Победы. Чествовать будем участников войны, тружеников тыла, о детях войны расскажем. День Памяти обо всех и для всех.»
Пишу эти строки и чувствую, что клавиши компьютерные — и те стали какими-то затихшими и осторожными — просят покоя на несколько секунд… Перестала набирать. И будто замерло на мгновение все, что есть вокруг. Даже ветви на деревьях за окном словно боятся шевельнуться. Вечер.
Но завтра наступит день. Как хорошо, что придет новый день! И от калитки неприметного дома в Новоямской, махнув приветливо рукой как всегда провожающей его жене, быстрым шагом направится к дороге, к автобусу, чуть припадая на правую ногу, Виталий Васильевич Коблов. Он поедет в «свое хозяйство», в «Лесную поляну», к ребятам, которые не подводят, к работе, в которой он видит радость.
Галина Окутина
Окутина Галина
Галина Окутина