5129: n3o:
> Верующие они такие верующие.
Люди такие люди. Не в верующих дело, я тебе таких случаев не один десяток приведу и речь там о вере вообще не идет.
Маразм крепчал (еще раз про РПЦ)
5130: ПочетныйБаньщик пишет:
> 5129: n3o:
>> Верующие они такие верующие.
>
> Люди такие люди. Не в верующих дело, я тебе таких случаев не один десяток приведу и речь там о вере вообще не идет.
>
Да, несомненно, на бытовом уровне случаи домашнего насилия над детьми не редки, но как правило такие случаи либо на фоне алкоголизма, наркомании, либо на фоне психических расстройств родителей.
Непомерное употребление алкоголя ни когда не улучшало человека, а вот якобы, вера в бога должна улучшать, очищать человека. Совершение преступления от алкоголика вполне ожидаемо, поэтому с алкоголизмом и пытаются бороться, а вот совершение преступления от верующего - нонсенс. Вера такой же наркотик оказывающий воздействие на мозг, как алкоголь, как героин и пр., только вера вроде как узаконенный наркотик, легальный.
> 5129: n3o:
>> Верующие они такие верующие.
>
> Люди такие люди. Не в верующих дело, я тебе таких случаев не один десяток приведу и речь там о вере вообще не идет.
>
Да, несомненно, на бытовом уровне случаи домашнего насилия над детьми не редки, но как правило такие случаи либо на фоне алкоголизма, наркомании, либо на фоне психических расстройств родителей.
Непомерное употребление алкоголя ни когда не улучшало человека, а вот якобы, вера в бога должна улучшать, очищать человека. Совершение преступления от алкоголика вполне ожидаемо, поэтому с алкоголизмом и пытаются бороться, а вот совершение преступления от верующего - нонсенс. Вера такой же наркотик оказывающий воздействие на мозг, как алкоголь, как героин и пр., только вера вроде как узаконенный наркотик, легальный.
5131: bebe:
> Вера такой же наркотик оказывающий воздействие на мозг, как алкоголь, как героин
[утирает пот]
Ничосе!
> Вера такой же наркотик оказывающий воздействие на мозг, как алкоголь, как героин
[утирает пот]
Ничосе!
5133: Splinter:
да ладно, подходящая тема для такого высказывания же
да ладно, подходящая тема для такого высказывания же
5131: bebe:
> а вот совершение преступления от верующего - нонсенс
с уровнем развития все ясно, всего доброго.
> а вот совершение преступления от верующего - нонсенс
с уровнем развития все ясно, всего доброго.
5134: Manfred:
Не, ну я как бы убежденный атеист и отъявленный богохульник, но до таких сравнений даже и я не додумался бы.
Границы-то надо видеть.
Не, ну я как бы убежденный атеист и отъявленный богохульник, но до таких сравнений даже и я не додумался бы.
Границы-то надо видеть.
5136: Splinter:
Религия - опиум для народа!
Религия - опиум для народа!
5137: BadBlock:
Её даже продают за деньги!
Её даже продают за деньги!
5136: Splinter:
> Не, ну я как бы убежденный атеист и отъявленный богохульник, но до таких сравнений даже и я не додумался бы.
> Границы-то надо видеть.
ну таки да )
> Не, ну я как бы убежденный атеист и отъявленный богохульник, но до таких сравнений даже и я не додумался бы.
> Границы-то надо видеть.
ну таки да )
5131: bebe:
> а вот совершение преступления от верующего - нонсенс.
этот момент я как то упустил, неплохо бы разъяснений по этому поводу
> а вот совершение преступления от верующего - нонсенс.
этот момент я как то упустил, неплохо бы разъяснений по этому поводу
5139: Manfred пишет:
> 5136: Splinter:
>> Не, ну я как бы убежденный атеист и отъявленный богохульник, но до таких сравнений даже и я не додумался бы.
>> Границы-то надо видеть.
> ну таки да )
Раз вы такие умные, объясните мне - тёмному, в чём принципиальная разница?
Верующий человек от неверующего? Верующий не пьёт, не курит, не убивает не прелюбодействует, а неверующий не может этого не делать? Или как выше писал ВВ: - вера и морально-этические нормы ни как не связаны. Или, что неверующий человек не может быть воспитан так, что убивать или воровать не пойдет, без всякой веры в бога не пойдет, не потому, что бог не велит, а потому, что это аморально?
О том, что верующие более честны, моральны, более добры - миф, культивируемый церковью, даже брать деньги с верующих за проведение обрядов - аморально, а попы это постоянно делают, при этом они постоянно воздействуют на психику верующих, что это как не опиум для народа, т.е. наркотик. Иногда, вера помогает, например больным, бороться с болезнью, бедой, но наркотики то же помогают, иногда.
> 5136: Splinter:
>> Не, ну я как бы убежденный атеист и отъявленный богохульник, но до таких сравнений даже и я не додумался бы.
>> Границы-то надо видеть.
> ну таки да )
Раз вы такие умные, объясните мне - тёмному, в чём принципиальная разница?
Верующий человек от неверующего? Верующий не пьёт, не курит, не убивает не прелюбодействует, а неверующий не может этого не делать? Или как выше писал ВВ: - вера и морально-этические нормы ни как не связаны. Или, что неверующий человек не может быть воспитан так, что убивать или воровать не пойдет, без всякой веры в бога не пойдет, не потому, что бог не велит, а потому, что это аморально?
О том, что верующие более честны, моральны, более добры - миф, культивируемый церковью, даже брать деньги с верующих за проведение обрядов - аморально, а попы это постоянно делают, при этом они постоянно воздействуют на психику верующих, что это как не опиум для народа, т.е. наркотик. Иногда, вера помогает, например больным, бороться с болезнью, бедой, но наркотики то же помогают, иногда.
5140: Manfred пишет:
> 5131: bebe:
>> а вот совершение преступления от верующего - нонсенс.
> этот момент я как то упустил, неплохо бы разъяснений по этому поводу
Очень просто, считается, что верующий человек духовно богаче, чище, честнее, чем неверующий, поэтому совершать преступления он как бы не должен, боженька не велит. Однако все воры в законе, сплошь в крестах.
> 5131: bebe:
>> а вот совершение преступления от верующего - нонсенс.
> этот момент я как то упустил, неплохо бы разъяснений по этому поводу
Очень просто, считается, что верующий человек духовно богаче, чище, честнее, чем неверующий, поэтому совершать преступления он как бы не должен, боженька не велит. Однако все воры в законе, сплошь в крестах.
5141: bebe:
> Раз вы такие умные, объясните мне - тёмному, в чём принципиальная разница?
Например в том, что в отличие от наркомании у верующего нет физиологической зависимости.
Ему не надо срочно подышать ладаном или съесть просвирку.
Там все тараканы - только в голове.
> Раз вы такие умные, объясните мне - тёмному, в чём принципиальная разница?
Например в том, что в отличие от наркомании у верующего нет физиологической зависимости.
Ему не надо срочно подышать ладаном или съесть просвирку.
Там все тараканы - только в голове.
5142: bebe:
> Однако все воры в законе, сплошь в крестах.
надо отделять веру от традиций воровского мира например, не?
> Однако все воры в законе, сплошь в крестах.
надо отделять веру от традиций воровского мира например, не?
5142: bebe:
> Очень просто, считается, что верующий человек духовно богаче, чище, честнее, чем неверующий, поэтому совершать преступления он как бы не должен, боженька не велит. Однако все воры в законе, сплошь в крестах.
"Если бы все атеисты и агностики покинули Америку, она бы потеряла 93% состава Национальной академии наук и менее 1% населения тюрем".
> Очень просто, считается, что верующий человек духовно богаче, чище, честнее, чем неверующий, поэтому совершать преступления он как бы не должен, боженька не велит. Однако все воры в законе, сплошь в крестах.
"Если бы все атеисты и агностики покинули Америку, она бы потеряла 93% состава Национальной академии наук и менее 1% населения тюрем".
ой какая каша... я пожалуй уклонюсь от дискуссии 
-
ROCKET_man
Путин запретил считать священные тексты экстремистскими
http://www.kp.ru/daily/26446.4/3316555/#close
Рамзан Кадыров остался полностью удовлетворен таким поворотом событий.
- Путин сделал исторический шаг на пути консолидации нашего общества, - написал он в своем аккаунте в соцсети.
из каментов:
Но ведь Старый Завет книга экстремистская, это же глупо отрицать. Там много призывов к убийству «неверных» и прочих жестокостей. Наши предки были безграмотными дикарями, потому и богов себе подобных придумывали. Но современный человек то должен быть поразумнее всё таки. Так почему у большинства населения Земли в головах до сих пор дикое средневековие?
...
ребята а что вы хотели.вы посмотрите на наших руководителей депутатов деятелей исскуств при выступлений все яростно афишируют свою религиозность.религиозная эйфория.но она рано или поздно пройдёт.как в европе церкви там сдают в наём.
...
Я очень уважаю Путина, но это решение неправильное!
Нельзя возводить в догму средневековый маразм, объявлять святыми книги, написанные не Богами, а людьми, причём исключительно для того, чтобы держать тупое общество в узде.
http://www.kp.ru/daily/26446.4/3316555/#close
Рамзан Кадыров остался полностью удовлетворен таким поворотом событий.
- Путин сделал исторический шаг на пути консолидации нашего общества, - написал он в своем аккаунте в соцсети.
из каментов:
Но ведь Старый Завет книга экстремистская, это же глупо отрицать. Там много призывов к убийству «неверных» и прочих жестокостей. Наши предки были безграмотными дикарями, потому и богов себе подобных придумывали. Но современный человек то должен быть поразумнее всё таки. Так почему у большинства населения Земли в головах до сих пор дикое средневековие?
...
ребята а что вы хотели.вы посмотрите на наших руководителей депутатов деятелей исскуств при выступлений все яростно афишируют свою религиозность.религиозная эйфория.но она рано или поздно пройдёт.как в европе церкви там сдают в наём.
...
Я очень уважаю Путина, но это решение неправильное!
Нельзя возводить в догму средневековый маразм, объявлять святыми книги, написанные не Богами, а людьми, причём исключительно для того, чтобы держать тупое общество в узде.
-
Konkre
- Поблагодарили: 3 раза
Большинство так называемых верующих даже не знают своего писания
"И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева". (Матф.15:22-24).
по этому писанию исуса послали не к христианам, которых тогда и в помине небыло, а к евреям-иудеям, да к тому же дохлым.
Так что не наша эта рабская религия.
"И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева". (Матф.15:22-24).
по этому писанию исуса послали не к христианам, которых тогда и в помине небыло, а к евреям-иудеям, да к тому же дохлым.
Так что не наша эта рабская религия.
Крокодил, январь 1964 года.
-
Логаю!
- Мелкий чмошник
5153: Игрек:
Как я понял, тут имеется ввиду, от роскоши до храма.
Что маразматического в том, когда предлагают отказываться от западных шмоток и парфюма?
Даже Путин говорил про духовные скрепы. И импортозамещение туда же!
Как я понял, тут имеется ввиду, от роскоши до храма.
Что маразматического в том, когда предлагают отказываться от западных шмоток и парфюма?
Даже Путин говорил про духовные скрепы. И импортозамещение туда же!
-
Игрек
5154: Логаю! пишет:
> 5153: Игрек:
> Как я понял, тут имеется ввиду, от роскоши до храма.
>
> Что маразматического в том, когда предлагают отказываться от западных шмоток и парфюма?
>
> Даже Путин говорил про духовные скрепы. И импортозамещение туда же!
От роскоши до храма - один шаг?
> 5153: Игрек:
> Как я понял, тут имеется ввиду, от роскоши до храма.
>
> Что маразматического в том, когда предлагают отказываться от западных шмоток и парфюма?
>
> Даже Путин говорил про духовные скрепы. И импортозамещение туда же!
От роскоши до храма - один шаг?
Показать
Идет время, и вместо Алексия II появился патриарх Кирилл. удобно фотошопить, чо.
кстати Интересно, игрек бы бурлил говном, если бы знал, что по смерти Павла Сербского был объявлен нерабочий день? церковь же от государства отделена...
кстати Интересно, игрек бы бурлил говном, если бы знал, что по смерти Павла Сербского был объявлен нерабочий день? церковь же от государства отделена...
-
Игрек
5156: Yandex(Bot) пишет:
> Идет время, и вместо Алексия II появился патриарх Кирилл. удобно фотошопить, чо.
Удобно, но иногда и накладки случаются:
Кириллу божественным фотошопом стирали с руки часы Breguet, а Алексию что?
> по смерти Павла Сербского был объявлен нерабочий день?
> церковь же от государства отделена...
По смерти Гундяева пусть хоть праздник объявляют, я не сильно расстроюсь.
> Идет время, и вместо Алексия II появился патриарх Кирилл. удобно фотошопить, чо.
Удобно, но иногда и накладки случаются:
Кириллу божественным фотошопом стирали с руки часы Breguet, а Алексию что?
> по смерти Павла Сербского был объявлен нерабочий день?
> церковь же от государства отделена...
По смерти Гундяева пусть хоть праздник объявляют, я не сильно расстроюсь.
00:50, 10 сентября 2015
«Вечно обманывать народ нельзя»
Почему священники РПЦ уезжают из России
Поток эмигрантов из России не иссякает уже более четверти века. Едут в основном ученые и предприниматели. Однако среди ищущих новой жизни на Западе все чаще можно встретить тех, о ком в обществе сложились самые почтенные и патриотические мифы — священников Русской православной церкви. «Лента.ру» побеседовала с тремя представителями духовной эмиграции, пытаясь ответить на вопрос, случайное это явление или у сегодняшней «утечки попов» есть общая причинная канва. Все герои согласились на разговор лишь при условии, что их имена будут изменены.
***
Отец Андрей Марков живет в США уже два года. Уехал с женой и четырьмя детьми. Трое уже взрослые люди, а младший — инвалид с синдромом Дауна. Андрей принял сан в 1992 году, на заре того, что сейчас — то с пафосом, то с иронией — называют «духовно-нравственным возрождением» России.
«Лента.ру»: Что это было за время для вас?
Андрей Марков: Время больших, пусть и наивных надежд. И вполне реальных возможностей. Церковная вертикаль тогда еще не окрепла, и среди духовенства было очень много замечательных, талантливых людей. Трудности были, но они казались временными. Я тогда начал свое служение в деревне под Муромом, а затем перебрался поближе к дому, в Москву. В середине 1990-х у священника было очень много работы — люди массово приходили в церковь. У меня уже родились трое детей, но времени на семью едва хватало. В 1996 году появился четвертый ребенок — Боря. Вскоре у него обнаружили синдром Дауна, и это изменило все.
Проблемы на службе?
Да, именно в тот самый период. Забота о Боре требовала много времени, душевных и физических сил. От церковного начальства я не раз слышал и за спиной, и даже в лицо фразы вроде «не надо было рожать, а теперь это твои проблемы». В конце концов я попросил два-три месяца отпуска за свой счет. Отпуск дали, но потом позвонили и сказали, что моя ставка сокращена. Шел 2001 год. После этого постоянного места служения у меня не было.
Как-то это не по-христиански получается.
Понимаете, это особенность отношения к духовенству в России. У нас поп не имеет права на слабость. Церковному начальству не нужны слабые звенья. Но дело тут не только в начальстве. Прихожане тоже зачастую отказываются понимать, что у священника могут быть проблемы с женой, с детьми, может просто накопиться усталость. Это ведет к тому, что священник, совершенно выгорев, деградировав в качестве пастыря, продолжает носить маску, как актер. А люди копируют эту игру. Роботы делают роботов.
Отъезд за границу стал для вас спасением?
Я понял, что РПЦ таким, как я есть, я просто не нужен. Тут нужны триумфаторы или люди, их изображающие. Кого я хотел спасти — так это Борю. Мне рассказывали, что в США есть эффективные программы помощи людям с синдромом Дауна. Когда я переехал в США, я убедился, что это правда. И, что еще важнее, в Америке отношение к больным людям и их родным гораздо позитивнее. И Боре, и нам, его семье, тут стало намного легче.
То есть по дому вы не скучаете?
И да, и нет. С одной стороны, все мои близкие живут в Америке. Многие друзья переехали или собираются переехать сюда. Но сам я хочу дожить до того момента, когда в нашей церкви что-то изменится и я смогу вернуться, чтобы служить Богу и людям дома. Теперь у меня есть опыт, знание того, как работать с проблемными детьми, мне бы хотелось применить это на родине. Я мечтаю иметь в России приход с домом-приютом для детей с синдромом Дауна и подобными заболеваниями.
Что же этому мешает?
У меня были знакомые священники, которые смогли организовать нечто подобное. Например, покойный отец Павел Адельгейм выстроил при своей церкви приют для детей с ментальными проблемами. Он был закрыт, когда у отца Павла этот приход забрали. Понимаете, в нашей церкви священник просто не может оперировать словом «будущее». В любую секунду, в любой момент тебя могут снять, перевести в другое место или просто выгнать, одним движением разрушая то, что было создано годами кропотливой работы, ломая все человеческие связи.
Чего ждут от священника люди?
Ждут способности действовать самостоятельно, творчески. Выстраивать отношения с людьми, помогать им. Но это возможно только при личном контакте. А какой контакт может быть, когда от тебя требуют лишь победных реляций, а при малейшей слабости перебрасывают с места на место или вообще сдают в утиль? Поэтому священники у нас теряют всяческую инициативу, уходят в себя, становятся инфантильными. Зачем что-то придумывать, что-то начинать, если завершить все равно не дадут? Зачем сближаться с людьми, если завтра с ними придется распрощаться? И сам горя хлебнешь, и людей подставишь или, того хуже, от веры оттолкнешь. Вот и получается, что все лишь имитируют какую-то церковную жизнь. А что из этого выходит в нашей стране — сами видите. Вечно обманывать нельзя ни народ, ни самих себя.
***
Церковная карьера отца Григория Рязанова сложилась куда успешнее. Ему нет и 30, но благодаря хорошему образованию (он окончил МГУ) у Григория прочное положение в церковной структуре. Служит в историческом храме одного из областных центров европейской части России, одновременно возглавляя миссионерский отдел епархии. Хорошая квартира в центре города, недешевый автомобиль. Но сейчас он тоже собирает документы на выезд за границу.
«Лента.ру»: Ваша церковная карьера всегда была столь блестящей?
Григорий Рязанов: И да, и нет. Строго говоря, вершины своей священнической карьеры я достиг при прошлом епископе. Это особенность нашей церковной системы: меняется начальник — меняется все. Я сохранил свое положение в основном потому, что начальство ценит тот факт, что я, окончив МГУ, вернулся в провинцию и занялся не бизнесом или чем-то иным, а пришел в церковь. Для руководства это вопрос престижа: вот какие у нас служат!
Почему же появилось желание уехать?
Мне кажется, для определенного типа людей такое решение сейчас просто витает в воздухе. Это единственный путь устройства жизни своей и своих детей (у меня их трое). Не только в материальном смысле, но и в духовном, церковном. Что касается лично меня, то это решение пришло извне. В какой-то момент мне предложили, подали идею: а не хотел бы ты послужить еще где-то? Я прежде о таком варианте и не думал. Тем не менее основные мотивы, которыми я руководствуюсь в данный момент, были актуальны для меня и пять, и семь лет назад.
Какие мотивы?
У меня есть стержневое мнение, что для того, чтобы священник и человек себя реализовал, ему нужны две вещи — независимость и среда. Под независимостью я понимаю такое положение дел, когда ты принимаешь решения сам. Но что бы ты ни сделал, исправлять ошибки тоже тебе. Это повышает градус ответственности. В не меньшей мере важна и среда. Говорят, что каков поп, таков и приход, но верно и обратное. Если ты годами служишь среди людей, которым ничего не нужно, кроме набора ритуалов, ты и сам начинаешь этим жить. И если от себя не убежишь, то от подобного общества убежать можно. За границей внутренней свободы все-таки больше. А с этой свободой приходят такие базовые христианские ценности, как ответственность, милосердие, сострадание.
Что страшнее — среда или отсутствие независимости?
Наверное, отсутствие независимости. Священники не уверены не то что в завтрашнем дне, но даже в сегодняшнем вечере. Никакие заслуги, никакой талант не защитят священника от того, что его лишат прихода и отправят куда-то. И тогда все, что он строил годами, — община, какие-то проекты, дела — пойдет прахом, а семья окажется в бедности и неопределенности. Это приводит подчас к тому, что священник начинает ставить целью своей жизни создание некоторого финансового парашюта, который позволит ему и его семье как-то пережить потерю места служения. И дело тут не в алчности людей, а в самой системе. Когда нет никаких гарантий, то вместо того, чтобы заботиться о вверенной тебе пастве, ты начинаешь заботиться о себе. Я понимаю, что рано или поздно и я начну так деградировать. Не хочу для себя такой судьбы.
Есть ли среди ваших знакомых священников те, кто тоже хочет уехать?
Я знаю о людях, которые были бы рады уехать, будь у них возможность. Один из моих друзей-священников сказал мне: «Если сможешь как-то устроиться за границей, перевези меня». Но для большинства коллег священник, уезжающий на ПМЖ за рубеж, — это «предатель в рясе». И дело тут не в каком-то особом патриотизме нашего сословия, а в крайней его инфантильности. Среди духовенства обладание и подчинение — это нечто священное. Абсолютное послушание начальнику — высшая добродетель. Отторжение вызывает не сам факт, что я уезжаю из России, а то, что я принял это решение самостоятельно.
За границей продолжите служение?
Ради этого и еду! Эмиграция, которую я планирую, — это эмиграция не из священства, а во имя священства. Я хочу иметь возможность как можно лучше исполнить свое призвание священника. Это, по большому счету, главная причина. Лучшая, самая комфортная жизнь за границей не стоит для меня ничего, если она не предполагает служение Богу и людям в священном сане. Это служение — смысл всей моей жизни.
***
C отцом Николаем Карпенко удалось связаться не сразу, а от интервью он отказывался до последнего. Николай и в эмиграции продолжает служить в церкви, принадлежащей Московскому патриархату.
«Лента.ру»: Что не сложилось у вас в России?
Николай Карпенко: Я стал батюшкой скорее по стечению обстоятельств. Сам я из неверующей семьи. В начале 1990-х, как многие, стал ходить в церковь. Там меня заметили, предложили «послужить Богу». А дальше — как в истории о «бичах», людях, которых подпоили, отняли документы и забрали в кабалу. Паспорт, конечно, у меня не отбирали. Но я стал как крепостной: жил в деревне, из прихода — ни шагу, даже на пару дней. К родителям и то позволяли съездить не больше нескольких раз в год, а ведь до них было всего полторы сотни километров.
И фоном всего этого — нищета. Приход сельский, денег ни у кого нет. А церковное начальство еще и отчислений требовало. Мы — я, моя супруга и наши пятеро детей — выживали лишь огородом. Но о том, чтобы покинуть место служения и перебраться хотя бы поближе к родителям, не могло быть и речи. Тех, кто пытался, не просто запрещали в священнослужении — на них сливали весь компромат, накопленный в их личном деле. Жалобы, анонимки…
Об эмиграции долго думали?
У меня не было времени думать. Дети, приход, заботы. Но когда родители моей жены — этнической немки — уехали в Германию, эта мысль пришла сама собой. Это же естественно: супруге хотелось к своим папе и маме, моим детям — к бабушке и дедушке. Отношения у нас были хорошие. Но архиерей об этом и слышать не хотел. Говорил, что наш удел — «святая Русь».
Главное, что давило на сердце, — полное отсутствие каких-либо перспектив для детей. У нас на селе даже школы нормальной не было, поликлиники — ничего вообще. А я ни сам отъехать никуда не могу, ни даже денег мало-мальских для них заработать. Это разве отец? В какой-то момент я решил для себя: все, хватит. Я стал буквально осаждать архиерея, пока он не освободил меня от прихода с правом служить, где захочу. Вскоре я уехал к родным в Германию. Чувство было, как будто из тюрьмы вырвался.
По прихожанам не скучали?
На момент отъезда нет. Знаете, нищета и отсутствие малейших перспектив для детей постепенно привели меня в такое состояние, что я ничего не чувствовал, кроме желания сбежать.
Неужели не было ничего интересного в вашем приходе?
Нет, не было. Ведь я жил в глухой провинции, там нищета сплошная. Знаете, я бедность легко переношу. Но нищета — это другое. Она лишает надежды, подавляет, вгоняет в постоянную депрессию. День похож на день, никакого будущего. Ни в чем нет смысла.
Вы жалели, что стали священником?
В тот момент да. Мое служение было сопряжено с такими обстоятельствами, что казалось мне тяжким и, главное, бессмысленным бременем. А в Германии ситуация удивительным образом развернулась. Здесь у меня появилась светская работа и я перестал зависеть от церковного начальства в финансовом плане. Более того, я получил возможность служить безо всякой денежной заинтересованности — от души, от сердца. Какая это радость!
Как отнеслись к вашему отъезду ваши коллеги-священники?
Ну многие из них тоже уехали на Запад, нескольким я помог перебраться. А другие… Не знаю. Осуждают меня, наверное, а может, и нет. Мы не поддерживаем отношений, хотя о многих у меня остались добрые воспоминания. Но моя жизнь давно в Германии. Мои дети — немцы.
А вы?
Сложный вопрос. Я прижился в Германии, но при всем этом я остаюсь русским священником. Одним из многих русских попов, у которых нет будущего в России.
http://lenta.ru/articles/2015/09/10/popsgo/
«Вечно обманывать народ нельзя»
Почему священники РПЦ уезжают из России
Поток эмигрантов из России не иссякает уже более четверти века. Едут в основном ученые и предприниматели. Однако среди ищущих новой жизни на Западе все чаще можно встретить тех, о ком в обществе сложились самые почтенные и патриотические мифы — священников Русской православной церкви. «Лента.ру» побеседовала с тремя представителями духовной эмиграции, пытаясь ответить на вопрос, случайное это явление или у сегодняшней «утечки попов» есть общая причинная канва. Все герои согласились на разговор лишь при условии, что их имена будут изменены.
***
Отец Андрей Марков живет в США уже два года. Уехал с женой и четырьмя детьми. Трое уже взрослые люди, а младший — инвалид с синдромом Дауна. Андрей принял сан в 1992 году, на заре того, что сейчас — то с пафосом, то с иронией — называют «духовно-нравственным возрождением» России.
«Лента.ру»: Что это было за время для вас?
Андрей Марков: Время больших, пусть и наивных надежд. И вполне реальных возможностей. Церковная вертикаль тогда еще не окрепла, и среди духовенства было очень много замечательных, талантливых людей. Трудности были, но они казались временными. Я тогда начал свое служение в деревне под Муромом, а затем перебрался поближе к дому, в Москву. В середине 1990-х у священника было очень много работы — люди массово приходили в церковь. У меня уже родились трое детей, но времени на семью едва хватало. В 1996 году появился четвертый ребенок — Боря. Вскоре у него обнаружили синдром Дауна, и это изменило все.
Проблемы на службе?
Да, именно в тот самый период. Забота о Боре требовала много времени, душевных и физических сил. От церковного начальства я не раз слышал и за спиной, и даже в лицо фразы вроде «не надо было рожать, а теперь это твои проблемы». В конце концов я попросил два-три месяца отпуска за свой счет. Отпуск дали, но потом позвонили и сказали, что моя ставка сокращена. Шел 2001 год. После этого постоянного места служения у меня не было.
Как-то это не по-христиански получается.
Понимаете, это особенность отношения к духовенству в России. У нас поп не имеет права на слабость. Церковному начальству не нужны слабые звенья. Но дело тут не только в начальстве. Прихожане тоже зачастую отказываются понимать, что у священника могут быть проблемы с женой, с детьми, может просто накопиться усталость. Это ведет к тому, что священник, совершенно выгорев, деградировав в качестве пастыря, продолжает носить маску, как актер. А люди копируют эту игру. Роботы делают роботов.
Отъезд за границу стал для вас спасением?
Я понял, что РПЦ таким, как я есть, я просто не нужен. Тут нужны триумфаторы или люди, их изображающие. Кого я хотел спасти — так это Борю. Мне рассказывали, что в США есть эффективные программы помощи людям с синдромом Дауна. Когда я переехал в США, я убедился, что это правда. И, что еще важнее, в Америке отношение к больным людям и их родным гораздо позитивнее. И Боре, и нам, его семье, тут стало намного легче.
То есть по дому вы не скучаете?
И да, и нет. С одной стороны, все мои близкие живут в Америке. Многие друзья переехали или собираются переехать сюда. Но сам я хочу дожить до того момента, когда в нашей церкви что-то изменится и я смогу вернуться, чтобы служить Богу и людям дома. Теперь у меня есть опыт, знание того, как работать с проблемными детьми, мне бы хотелось применить это на родине. Я мечтаю иметь в России приход с домом-приютом для детей с синдромом Дауна и подобными заболеваниями.
Что же этому мешает?
У меня были знакомые священники, которые смогли организовать нечто подобное. Например, покойный отец Павел Адельгейм выстроил при своей церкви приют для детей с ментальными проблемами. Он был закрыт, когда у отца Павла этот приход забрали. Понимаете, в нашей церкви священник просто не может оперировать словом «будущее». В любую секунду, в любой момент тебя могут снять, перевести в другое место или просто выгнать, одним движением разрушая то, что было создано годами кропотливой работы, ломая все человеческие связи.
Чего ждут от священника люди?
Ждут способности действовать самостоятельно, творчески. Выстраивать отношения с людьми, помогать им. Но это возможно только при личном контакте. А какой контакт может быть, когда от тебя требуют лишь победных реляций, а при малейшей слабости перебрасывают с места на место или вообще сдают в утиль? Поэтому священники у нас теряют всяческую инициативу, уходят в себя, становятся инфантильными. Зачем что-то придумывать, что-то начинать, если завершить все равно не дадут? Зачем сближаться с людьми, если завтра с ними придется распрощаться? И сам горя хлебнешь, и людей подставишь или, того хуже, от веры оттолкнешь. Вот и получается, что все лишь имитируют какую-то церковную жизнь. А что из этого выходит в нашей стране — сами видите. Вечно обманывать нельзя ни народ, ни самих себя.
***
Церковная карьера отца Григория Рязанова сложилась куда успешнее. Ему нет и 30, но благодаря хорошему образованию (он окончил МГУ) у Григория прочное положение в церковной структуре. Служит в историческом храме одного из областных центров европейской части России, одновременно возглавляя миссионерский отдел епархии. Хорошая квартира в центре города, недешевый автомобиль. Но сейчас он тоже собирает документы на выезд за границу.
«Лента.ру»: Ваша церковная карьера всегда была столь блестящей?
Григорий Рязанов: И да, и нет. Строго говоря, вершины своей священнической карьеры я достиг при прошлом епископе. Это особенность нашей церковной системы: меняется начальник — меняется все. Я сохранил свое положение в основном потому, что начальство ценит тот факт, что я, окончив МГУ, вернулся в провинцию и занялся не бизнесом или чем-то иным, а пришел в церковь. Для руководства это вопрос престижа: вот какие у нас служат!
Почему же появилось желание уехать?
Мне кажется, для определенного типа людей такое решение сейчас просто витает в воздухе. Это единственный путь устройства жизни своей и своих детей (у меня их трое). Не только в материальном смысле, но и в духовном, церковном. Что касается лично меня, то это решение пришло извне. В какой-то момент мне предложили, подали идею: а не хотел бы ты послужить еще где-то? Я прежде о таком варианте и не думал. Тем не менее основные мотивы, которыми я руководствуюсь в данный момент, были актуальны для меня и пять, и семь лет назад.
Какие мотивы?
У меня есть стержневое мнение, что для того, чтобы священник и человек себя реализовал, ему нужны две вещи — независимость и среда. Под независимостью я понимаю такое положение дел, когда ты принимаешь решения сам. Но что бы ты ни сделал, исправлять ошибки тоже тебе. Это повышает градус ответственности. В не меньшей мере важна и среда. Говорят, что каков поп, таков и приход, но верно и обратное. Если ты годами служишь среди людей, которым ничего не нужно, кроме набора ритуалов, ты и сам начинаешь этим жить. И если от себя не убежишь, то от подобного общества убежать можно. За границей внутренней свободы все-таки больше. А с этой свободой приходят такие базовые христианские ценности, как ответственность, милосердие, сострадание.
Что страшнее — среда или отсутствие независимости?
Наверное, отсутствие независимости. Священники не уверены не то что в завтрашнем дне, но даже в сегодняшнем вечере. Никакие заслуги, никакой талант не защитят священника от того, что его лишат прихода и отправят куда-то. И тогда все, что он строил годами, — община, какие-то проекты, дела — пойдет прахом, а семья окажется в бедности и неопределенности. Это приводит подчас к тому, что священник начинает ставить целью своей жизни создание некоторого финансового парашюта, который позволит ему и его семье как-то пережить потерю места служения. И дело тут не в алчности людей, а в самой системе. Когда нет никаких гарантий, то вместо того, чтобы заботиться о вверенной тебе пастве, ты начинаешь заботиться о себе. Я понимаю, что рано или поздно и я начну так деградировать. Не хочу для себя такой судьбы.
Есть ли среди ваших знакомых священников те, кто тоже хочет уехать?
Я знаю о людях, которые были бы рады уехать, будь у них возможность. Один из моих друзей-священников сказал мне: «Если сможешь как-то устроиться за границей, перевези меня». Но для большинства коллег священник, уезжающий на ПМЖ за рубеж, — это «предатель в рясе». И дело тут не в каком-то особом патриотизме нашего сословия, а в крайней его инфантильности. Среди духовенства обладание и подчинение — это нечто священное. Абсолютное послушание начальнику — высшая добродетель. Отторжение вызывает не сам факт, что я уезжаю из России, а то, что я принял это решение самостоятельно.
За границей продолжите служение?
Ради этого и еду! Эмиграция, которую я планирую, — это эмиграция не из священства, а во имя священства. Я хочу иметь возможность как можно лучше исполнить свое призвание священника. Это, по большому счету, главная причина. Лучшая, самая комфортная жизнь за границей не стоит для меня ничего, если она не предполагает служение Богу и людям в священном сане. Это служение — смысл всей моей жизни.
***
C отцом Николаем Карпенко удалось связаться не сразу, а от интервью он отказывался до последнего. Николай и в эмиграции продолжает служить в церкви, принадлежащей Московскому патриархату.
«Лента.ру»: Что не сложилось у вас в России?
Николай Карпенко: Я стал батюшкой скорее по стечению обстоятельств. Сам я из неверующей семьи. В начале 1990-х, как многие, стал ходить в церковь. Там меня заметили, предложили «послужить Богу». А дальше — как в истории о «бичах», людях, которых подпоили, отняли документы и забрали в кабалу. Паспорт, конечно, у меня не отбирали. Но я стал как крепостной: жил в деревне, из прихода — ни шагу, даже на пару дней. К родителям и то позволяли съездить не больше нескольких раз в год, а ведь до них было всего полторы сотни километров.
И фоном всего этого — нищета. Приход сельский, денег ни у кого нет. А церковное начальство еще и отчислений требовало. Мы — я, моя супруга и наши пятеро детей — выживали лишь огородом. Но о том, чтобы покинуть место служения и перебраться хотя бы поближе к родителям, не могло быть и речи. Тех, кто пытался, не просто запрещали в священнослужении — на них сливали весь компромат, накопленный в их личном деле. Жалобы, анонимки…
Об эмиграции долго думали?
У меня не было времени думать. Дети, приход, заботы. Но когда родители моей жены — этнической немки — уехали в Германию, эта мысль пришла сама собой. Это же естественно: супруге хотелось к своим папе и маме, моим детям — к бабушке и дедушке. Отношения у нас были хорошие. Но архиерей об этом и слышать не хотел. Говорил, что наш удел — «святая Русь».
Главное, что давило на сердце, — полное отсутствие каких-либо перспектив для детей. У нас на селе даже школы нормальной не было, поликлиники — ничего вообще. А я ни сам отъехать никуда не могу, ни даже денег мало-мальских для них заработать. Это разве отец? В какой-то момент я решил для себя: все, хватит. Я стал буквально осаждать архиерея, пока он не освободил меня от прихода с правом служить, где захочу. Вскоре я уехал к родным в Германию. Чувство было, как будто из тюрьмы вырвался.
По прихожанам не скучали?
На момент отъезда нет. Знаете, нищета и отсутствие малейших перспектив для детей постепенно привели меня в такое состояние, что я ничего не чувствовал, кроме желания сбежать.
Неужели не было ничего интересного в вашем приходе?
Нет, не было. Ведь я жил в глухой провинции, там нищета сплошная. Знаете, я бедность легко переношу. Но нищета — это другое. Она лишает надежды, подавляет, вгоняет в постоянную депрессию. День похож на день, никакого будущего. Ни в чем нет смысла.
Вы жалели, что стали священником?
В тот момент да. Мое служение было сопряжено с такими обстоятельствами, что казалось мне тяжким и, главное, бессмысленным бременем. А в Германии ситуация удивительным образом развернулась. Здесь у меня появилась светская работа и я перестал зависеть от церковного начальства в финансовом плане. Более того, я получил возможность служить безо всякой денежной заинтересованности — от души, от сердца. Какая это радость!
Как отнеслись к вашему отъезду ваши коллеги-священники?
Ну многие из них тоже уехали на Запад, нескольким я помог перебраться. А другие… Не знаю. Осуждают меня, наверное, а может, и нет. Мы не поддерживаем отношений, хотя о многих у меня остались добрые воспоминания. Но моя жизнь давно в Германии. Мои дети — немцы.
А вы?
Сложный вопрос. Я прижился в Германии, но при всем этом я остаюсь русским священником. Одним из многих русских попов, у которых нет будущего в России.
http://lenta.ru/articles/2015/09/10/popsgo/
5158: bebe:
> «Лента.ру»
бугагага.
сколько священников-католиков приехали сюда, потому как "там" пространство для их веры стремительно схлопывается.
мне понять сложно другое. атеистам это все до какого буя-то? внутренние ротации священников?
и еще раз. низачто не поверю, что священники бегут в германию и т.д. ладно бы там в сербию и черногорию, на Афон и или в Абхазию. но уж к протестантам, лютеранам и англиканцам. пф
> «Лента.ру»
бугагага.
сколько священников-католиков приехали сюда, потому как "там" пространство для их веры стремительно схлопывается.
мне понять сложно другое. атеистам это все до какого буя-то? внутренние ротации священников?
и еще раз. низачто не поверю, что священники бегут в германию и т.д. ладно бы там в сербию и черногорию, на Афон и или в Абхазию. но уж к протестантам, лютеранам и англиканцам. пф
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей
